— По-моему, это замечательно, — искренне ответила Моника. — Но…

— Что такое?

— В общем… как мне работать? То есть… мне писать сценарий в Лондоне, а потом прислать его вам — или я должна работать здесь?

— О, вы будете работать здесь, — ответил мистер Хаккетт; сердце у Моники подскочило от радости. Вопрос о том, где ей работать, был последним из тех, что беспокоили ее. От одного вида «Пайнема» киношный микроб проник ей в кровь.

— Если вы останетесь в Лондоне, дело не выгорит, — сухо продолжал продюсер. — Мне нужно, чтобы вы были у меня перед глазами. Есть у меня один парень, который за секунду обучит вас всем правилам игры. Ваши кабинеты будут рядом. — Он что-то пометил в блокноте. — Но имейте в виду: вам придется попотеть! Поработать как следует, усердно, не щадя себя. И, кроме того, быстро, мисс Стэнтон. На скорости я особенно настаиваю. Я намерен приступить к съемкам… — продюсер коротко и деловито стукнул рукой по столу, — в самом ближайшем будущем. Если получится, через четыре недели. Еще лучше — через три. Что скажете?

Моника, еще не привыкшая к манерам киношников, приняла его слова за чистую монету, и ей стало нехорошо.

— Три недели! Но…

Мистер Хаккетт немного подумал, а потом как бы нехотя проговорил:

— Ну может быть, немного больше. Но помните — немного! Вот так мы здесь работаем, мисс Стэнтон. Я хочу запуститься сразу после «Шпионов на море», антинацистского фильма, который мы делаем сейчас.

— Понимаю, мистер Хаккетт, но…

— К тому времени съемки «Шпионов на море» должны быть закончены. Надеюсь. — На лице его на мгновение появилась зловещая гримаса, но морщины и складки тут же разгладились. — Скажем, от четырех до пяти недель; тогда у нас будет куча времени. Вот именно! Значит, решено! — Он записал что-то еще. — Ну как?

Моника улыбнулась:

— Постараюсь, мистер Хаккетт. И тем не менее… Мне столько предстоит узнать, столькому нужно научиться, и все же, думаю, за четыре недели мне удастся написать более-менее нормальный сценарий «Желания»…