И когда ее опасения сбылись, разумеется, оказалось, что финт связан с фамилией Картрайт. Неизбежность! Картрайт ее преследовал. Вся ее вселенная была омрачена существованием Картрайта. Куда ни глянь, повсюду маячила его злобная, отвратительная физиономия.

Но она пыталась бороться.

— Вы шутите? — умоляюще спросила она, все еще надеясь на что-то. — Мистер Хаккетт, вы ведь не серьезно?

— Совершенно серьезно, — любезно возразил ее собеседник.

— Мне предстоит писать сценарий по детективу, а не по моей собственной книге?

— Вот именно.

— А мистер Картрайт… — ей не без труда удалось выговорить ненавистную фамилию, — будет писать сценарий по… моей книге?!

— Вы угадали! — просиял продюсер.

— Но почему?

— Прошу прощения, что?

Моника испытывала к продюсеру настолько благоговейное чувство, что, будь ситуация рядовой, ей бы не хватило мужества возражать. Она бы молча страдала, думая, что, наверное, она сама во всем виновата. Но это уж слишком! С ее губ непроизвольно готовы были слететь слова: «Ничего глупее я в жизни не слышала!» И хотя она не сказала ничего подобного, в ее интонации отразились ее переживания.

— Я спросила: «почему?» — повторила она. — Почему мы должны писать сценарии не по своим книгам?

— Мисс Стэнтон, вы не понимаете.

— Знаю, мистер Хаккетт, но…

— Мисс Стэнтон, кто из нас продюсер с десятилетним опытом, вы или я?

— Конечно, вы. Но…

— Тогда все хорошо, — бодро заявил мистер Хаккетт. — Не надо стараться сразу нас изменить, мисс Стэнтон. Ха-ха-ха! Видите ли, у нас свои методы и приемы. Поверьте моему слову, после десяти лет мы кое в чем разбираемся. Ясно? А вы будете учиться. Да, в самом деле. С таким учителем, как Билл Картрайт, вы моментально во всем разберетесь.

Моника, до которой, наконец, дошла вся чудовищная глупость происходящего, вскочила на ноги.