Мистер Хаккетт просиял и вздохнул с облегчением.

— Ах, в чем тут дело? — Он намеренно подчеркнул последние слова. — И все? Так почему же вы сразу не сказали? Вам нужна причина?

— Да!

— Что ж, дорогая моя, ничего нет проще, — с некоторой снисходительностью начал продюсер. — Дело в том, что…

Тут зазвонил стоящий на столе телефон. Мистер Хаккетт, вздрогнув, как динамо-машина, схватил трубку. Все прочее тут же выветрилось из его головы.

— Да… да, Курт? Да? Ну, спросите Говарда!.. Нет, нет, ни за что! Только что прибыла новая сценаристка. — Он заговорщически сверкнул в сторону Моники белозубой улыбкой. — Да, очень милая девушка… Да. Ладно, ладно, скоро буду. — Схватив карандаш, он что-то пометил в блокноте. — Третий павильон, через пять минут… Да. Хорошо! Пока.

Он повесил трубку.

— Итак, мисс Стэнтон… О чем мы говорили?

— Не хочу вас задерживать…

— Все в порядке. — Мистер Хаккетт махнул рукой, что внушало мысль: вовсе не все в порядке, но он справится. — Пять минут, пять минут! Не торопитесь! Что вы собирались мне сказать?

— Я — ничего, мистер Хаккетт. Это вы собирались объяснить, почему нужно, чтобы я работала над детективом, а не над моим собственным сюжетом.

— Ах да! Да. Милая моя мисс Стэнтон, ничего нет проще. Дело в том, что…

Вдруг дверь распахнулась, и вошел мужчина.

Он не просто вошел: он ворвался в кабинет мистера Хаккетта, и вместе с ним ворвался поток такой спокойной, холодной, сдержанной ярости, как будто новоприбывший только что вылез из холодильника. От незнакомца веяло холодом, казалось, даже солнечный свет померк.